Яннис Кунеллис: Метареальность S.T. как генетический код искусства

Яннис Кунеллис: Метареальность S.T. как генетический код искусства

Автор текста:

Виталий Пацюков


…che tu mi segui, e io sarò tua guida,
e trarrotti di qui per loco etterno

Иди за мной, и в вечные селенья
Из этих мест тебя я приведу

Данте

 

Спустя двадцать лет Яннис Кунеллис вновь приезжает в Москву. В 1991 году его искусство утверждало абсолютную ценность материала, вещества и тех его форм, которыми определяется жизнь человека, ее ткань и матрица. В проекте 2011 года, обозначенном как S.T. – вероятно, Senza Titolo (Без Названия) открывается уникальный жизненный и художественный опыт Янниса Кунеллиса, его личные координаты, координаты человеческих судеб и образность нашей цивилизации. Художник не просто зашифровывает аббревиатуры содержания своего творческого высказывания, скрывая подлинное наименование проекта – в этом жесте продолжается и, может быть, даже сосредотачивается его стратегия указания на расширенный контекст произведения. S.T. обнажает инсталляцию в своем аскетизме, оставляя ее в традициях arte povera, но вместе с тем S.T. переходит границы, вступая в страну концептуализма, универсальных художественных пространств и значений. В аббревиатуре S.T. уплотняется генетический код искусства, хранящийся в слове artiST, в технологиях inSTallation, в магическом предмете inSTrument, в партитуре латинского алфавита, где ST появляется в целостности диалога, следуя в особом ряду букв и знаков, после R и перед U, скользя как камушек, брошенный в лагуну Адриатики. ST фокусирует латинский алфавит, собирает его в озарении, в ударе волны, не отрицая корпускулярных, атомизированных феноменов, перемещающихся самостоятельными единицами через паузу точки – S.T.

Яннис Кунеллис останавливает наш взгляд полем брошенных одежд, на котором расположились руинированные музыкальные инструменты. Он заклинает наше зрение, раскрывая его возможности бесконечно вглядываться в слои пространства, где утраченные или травмированные человеческие судьбы вновь возвращаются в свои первоначала в образе детской коляски, движущейся  в направленных рельсами топографии и драматургии инсталляции. Коляска заставляет вспомнить русскую прозу – Гоголя, Тургенева, Достоевского – в иронических и одновременно до предела возвышенных «складках» текста, в идеальных литературных переживаниях русского человека. Эта коляска болью отзывается в «монтаже аттракционов»  Сергея Эйзенштейна, в его легендарном фильме «Броненосец Потемкин», «прыгая» вместе с ребенком по одесской лестнице и отражаясь в безумных, расширенных от ужаса глазах матери. Она скачет, нарушая своим лихорадочным движением ритм шагов вооруженных солдат. Ее трогательный беззащитный образ обращен своей ностальгической бинокулярной оптикой в сторону мерцающего детского паровозика, появляющегося в одной из ранних инсталляций Янниса Кунеллиса.

В каком направлении способна двигаться коляска художника, несущая в себе метафору локомотива,   возвращая нас снова к таинственной аббревиатуре S.T.? Она направляет нас к диалогу weST – eaST, расширяя свои визуальные смыслы до знаменитой транссибирской магистрали, по которой мечтал проехать весь европейский авангард, начиная от Альфреда Жарри и заканчивая Йозефом Бойсом. По транссибирской магистрали везли заключенных в сталинские лагеря, по транссибирской магистрали проехал первый в истории искусства представитель культуры абсурда – Антон Чехов, завершив свое путешествие записками о тюрьмах дальневосточного острова Сахалин.    

Инсталляция S.T., казалось бы, существующая в пределах избыточности, в необрачной реальности, в действительности манифестирует бескорыстие и бедность, ее вектор – абсолютная архаика, где ценности расположились на нижнем уровне – в доренессансной перспективе человеческой экзистенции, на «горизонте событий», как говорят современные астрофизики, рассматривая «черные дыры» в космосе.

Образность упавшей одежды, потерявшей тело человека, восходит в культуре Кунеллиса к Мазаччо, к его фреске «Бегство из рая», к переходу Адама и Евы из ангелического мира в реальность земных странствий, где появляется одежда бренности, одежда суетности желаний и первой утраты. Сбросить одежду – означает вернуться в мир органики и первосмыслов. Ее потеря требует мужества, одинокой воли и достоинства Святого Себастьяна, сохранившего свое бессмертие простым сакральным жестом, величием духа, зашифрованным двумя буквами – ST, где римский легионер Себастьян превращается в St. Sebastian.

Что же перед нами – побоище с останками героев, поле битвы или метафизическое пространство великого вечного отдыха, наполненное смыслом, как библейская фраза «прежде чем родиться, надо умереть»?

Безмолвие, остановленный звук, сломанные инструменты – о чем они говорят? Не восходит ли это молчание к чистоте звучания самой вселенной, к иконографии рафаэлевской картины «Святая Цецилия», в которой святая, услышав голоса ангелов, отбросила музыкальные инструменты, не нуждаясь более в них.

Всматривайтесь и вслушивайтесь в простую реальность, окружающую нас, в божественность ее бытования, призывает художник, переворачивая страницу бесконечной истории искусства, предлагая вернуться в ее истоки, где формируется новое будущее.

 

2011.

         

Время публикации на сайте:

27.01.22

Вечные Новости


Афиша Выход


Афиша Встречи

 

 

Подписка